Научный полк ИМИ-ИжГТУ: вспоминаю Сталинград

19 ноября 1942 года — начало операции «Уран», стратегического контрнаступления советских войск под Сталинградом. Это бой, растянувшийся на 200 суток, ожесточенный и почти непрерывный, который завершился окружением и разгромом немецко-фашистской группировки. Кольцо вокруг противника замкнулось 23 ноября, а вся битва триумфально завершилась 2 февраля 1943 года и стала ключевым коренным переломом не только в Великой Отечественной, но и во всей Второй мировой войне.

Среди фронтовиков ИМИ-ИжГТУ, участников этой исторической битвы, был один, который рассказывал о ней уже тогда, в ту военную зиму. Молодой лейтенант артиллерийский техник Исаак Флейшер начал писать стихи еще на войне. И больше полувека спустя, один из его последних поэтических сборников тоже назывался «Сталинград»:

Есть у меня особая награда...
Могу сказать о ней без лишних громких слов:
Медаль «За оборону Сталинграда»
Дороже мне престижных орденов.

Детство и юность Исаака Абрамовича Флейшера (1921-2016) прошли в городке Могилев-Подольский на берегу Днестра. Юноша мечтал стать учителем, после 10 класса, в 1939 году, поступил на филологический факультет Нежинского пединститута, но был призван в армию. Служил в конно-артиллерийском полку. Затем поступил в ЛКАТУ — Ленинградское ордена Ленина Краснознаменное артиллерийское техническое училище, которое во время войны было эвакуировано в Ижевск (размещалось в современном 2 корпусе УдГУ) на спецфакультет, выпускавший специалистов по приборам артиллерийской разведки и управлению артиллерией. Боевое крещение Исаак Абрамович получил на Юго-Западном фронте, с боями дошел до Сталинграда.

Он вспоминал так:

— Сталинградскую битву я, можно сказать, видел с самого начала. Так вот и вспоминаю — долго, день за днем. Я же к Сталинграду шел пешком, когда отступала наша 38-я армия, 300-я дивизия. Отходили мы от Днепра, до Калача, переправлялись через Дон в станице Вешенской, где Михаил Шолохов родился...

Для меня Вешенская — большое дело, я по Шолохову кандидатскую диссертацию писал, по «Поднятой целине». Да так и не защитил, остался в погонах, учился после войны в военной Академии.

Отступать было горько и стыдно, приходилось оставлять наших людей беззащитными, но мы не могли ничего поделать. Отступали мы долго, подошли к Сталинграду. Видели каждый день все эти налеты, как гибли беззащитные люди, как горели дома — и это даже страшнее, чем то, что было после... Город сплошь деревянный, налеты идут один за другим, дома горят. День и ночь полыхает Волга: туда попала нефть из разбомбленных хранилищ. А мы шли дальше — когда пешком, когда на машинах — тягачи же тащили орудия, мы же не бежали, а отступали...

В городе меня откомандировали в специальный центр, который был создан для ремонта техники. Сказали: будешь заниматься снайперскими прицелами. Выйдет из строя снайперская винтовка — поползёшь устранять неисправность.

В городе были и пушки, но в городских боях почти не применялись, просто не могли стрелять — слишком тесно всё было и в одном месте. Из пулемета-то некуда было стрелять. Пистолеты, автоматы, гранаты и солдатская сапёрная лопата — вот оружие Сталинграда. Ну, и снайпера — самый привилегированный народ, их обычно охраняли, чтобы они могли заниматься своим делом. Все знают, наверное, о знаменитых снайперских поединках. Страшное дело было для немцев наши снайперы! А какие девочки — снайперы были!

Вот и говорят мне: вышел прицел у такой-то пушки, или у такого-то снайпера, такой-то квадрат. Берёшь запасной прицел, автомат на плечо и — где по ходам сообщения, где как, ползёшь, меняешь и так — куда пошлют. Моя полоса была у Тракторного завода, были и другие территории — «Баррикады», «Красный Октябрь»... Деревянных домов в довоенном Сталинграде было довольно много, и когда они все сгорели, остались только кирпичные коробки. Всё просматривается, всё простреливается, вот и ползёшь у всех на виду...

В первые же дни меня поразило, что многие жители Сталинграда отказались эвакуироваться. Кто-то, конечно, просто не смог, кто-то не успел. Заползаешь в разбитый дом: сверху-пепелище, завалы, а из подвалов слышатся голоса. Спускаешься-сидят. Голодные, измученные, грязные... Мы, солдаты, обычно носили сухой паек с собой: противогазы выбрасывали-газов в Сталинграде не было, а в сумку из-под противогазов складывали продукты и боеприпасы. Ну, спускаюсь в очередной подвал-там дети голодные. Оставишь им свой паек и ползешь дальше...

Всякие были приказы. Было и так: снайпер погиб, а мне говорят — давай, дойди, доползи, похорони. Погибших солдат из города не увозили — некуда было. Я в первый раз такое услышал и спрашиваю: а как это делать? Мне говорят: «А вы не спрашивайте... Вы уже старший лейтенант, вы придумайте как это делать...». Четверых я так схоронил. Выбирал местечко поближе к обрыву берега, копали могилу, чтоб можно было положить человека, на табличке писали, что смогли установить по документам.

Было однажды задание — переправить через Волгу пятерых раненых, обратно — привезти боеприпасы. На обычной лодке. Волга-то еще не встала, а как мы все ждали, когда она встанет! Большие события начались уже в сентябре, а река не вставала и в октябре, схватилась льдом только в ноябре, поэтому переправа была очень сложная штука — только лодки и паромы.

После меня перебросили на другой участок. Дело в том, что на территории города было много сбитых немецких самолетов — наши тоже хорошо стреляли, но не было у нас противовоздушного оружия для низких целей, когда самолет низко летит. Зенитчицы наши были с пушками большого калибра — 76 и 85-мм — это годится только для самолёта, который летит на большой высоте.

Н.С.Хрущев, который был тогда членом Военного Совета Сталинградского фронта (в военсоветах фронтов всегда были представители ЦК, а Хрущев являлся членом ЦК партии Украины) собрал группу специалистов с военно-техническим образованием и поставил задачу: собрать пушки из сбитых немецких самолётов и придумать установку, которая могла бы стрелять по пикирующим самолётам. Наверное, недели четыре мы колдовали над ней, но — придумали! И я вернулся к себе, на Тракторный...

Мне, конечно, повезло, что я был под прикрытием стен Тракторного завода. Завод продолжал работать, ремонтировал танки. Я выходил на задания, а возвращался за его стены, мог спокойно спать: гремело, но не убивало. Потом я ещё долго удивлялся — как это я ни разу не заболел? Ходишь сутки в валенках, а в окопах сыро, хлюпает вода, вылезешь из окопа — холод. Но вообще не помню, чтобы кто-то болел на войне, видимо, когда кругом смерть, когда каждый день предстоит тяжкий труд, организм мобилизуется. Держались все — от солдата до генерала.

Все мы тогда знали людей, фамилии которых потом войдут в учебники истории, знали их в лицо — Жуков, Василевский, Еременко, Чуйков, — все они часто были рядом с нами. Никто из нас не знал одного — когда всё это закончится. Но со временем пошли разговоры: наши войска начали прорыв блокады.

А 19 ноября мы вдруг проснулись от страшного грома. Артиллерийские группировки с двух сторон открыли огонь — как раз на другой стороне города, и продолжалось это часа три, непрерывно из орудий всех калибров. Переправить артиллерию на наш берег было нельзя, стреляли с другого берега, а у нас сидели только наблюдатели и по рации координировали огонь.

И вдруг всё затихло. А это как раз сжималось кольцо, окружавшее Паулюса. Наш комиссар объявил по громкой связи, что два фронта соединились. И — что тут началось! Все палили в воздух, лупили на радостях в небо, из чего только могли.

Когда Паулюс подписал капитуляцию, когда утром 2 февраля захватившие тракторный завод эсэсовцы выкинули белый флаг, и все закончилось, враги выходили из окопов, из подвалов. Спрашивали у нас, где плен — «Во ист плен?» А мы показывали рукой, куда им идти. И они уходили на восток, по льду Волги, целыми колоннами...

Они — враги, конечно, но после окружения наши офицеры очень строго следили, чтобы сдавшихся никто не тронул. Если что, — очень жестко расправлялись с теми, кто нарушал приказ обращаться с немцами так, как положено обращаться с пленными.

Ну, а я потом опять прошел весь Сталинград, только теперь в обратном направлении. И пошел дальше — вдоль и по тем дорогам, по которым мы отступали. Теперь мы уже наступали, менялись названия воинских частей, куда меня переводили, шла война, и я шел...

В ноябре 1944 года поэт и воин И.А. Флейшер напишет:

— И эти дни прекрасной русской славы
Войдут как символ и урок в века
Пусть знает враг жестокий и кровавый
Что будет бит, повсюду и всегда
.

Исаак Абрамович — участник боев за освобождение Польши и Австрии; был трижды ранен, войну завершил в Праге 9 мая 1945 года. Был награжден более 30 орденами и медалями, в том числе — Орденом Отечественной войны II степени, двумя орденами Красной Звезды, медалью «За оборону Сталинграда.

В мирное время И.А. Флейшер продолжал служить в войсках Беломорского и Уральского Военных округов. Без отрыва от службы в 1953 году с отличием окончил филологический факультет Уральского университета.

А в 1959 году майора Флейшера назначают на военную кафедру Ижевского механического института, где он проработал 16 лет в должности старшего преподавателя курса «Электронные цифровые вычислительные машины», он — старейший преподаватель военной кафедры ИМИ-ИжГТУ. После учёбы в военной Академии, И.А.Флейшер становится начальником цикла «Электронные цифровые вычислительные машины» военной кафедры ИМИ, он один из первых разработчиков циклов занятий «ЭВМ и программирование».

В 1976 году подполковник Флейшер вышел в отставку (продолжал работать в родном Механе в должности референта Почетного профессора ИжГТУ И.В.Абрамова) и становится учителем в ижевской школе № 72, где преподает ОБЖ и вычислительную технику. Когда в школе ввели курс «Основы безопасности жизнедеятельности» именно Исааку Абрамовичу поручили составить учебную программу и создать учебники для преподавателей этого предмета в школах Удмуртской Республики.

Сегодня ижевская школа № 72 носит его имя, в музее школы хранятся книги воспоминаний и поэтические сборники Флейшера, а также его военная шинель.... На мемориальной доске у главного входа слова: «Учитель, перед именем твоим, позволь смиренно преклонить колени!»

За многолетнюю службу в кадрах Вооруженных Сил и на ниве просвещения полковнику И.А.Флейшеру были присвоены почетные звания: «Отличник народного просвещения РСФСР» (1983), «Отличник просвещения СССР» (1991), «Заслуженный работник народного образования Удмуртской Республики» (1994), «Народный учитель Удмуртской Республики» (2000), «Военный руководитель-методист» (1989).

Его статьи и рецензии публиковались в газетах «Уральский рабочий», «Красный боец», в альманахе «Уральский современник» и других изданиях. Его стихотворения изданы в сборниках «Память сердца», «Верность», «Звезды на ладонях», «Сталинград». В сборниках — стихи о войне и о родине, о солдатской славе и боевых товарищах, о коллегах, любимой семье и даже стихотворные эпиграммы.

1 февраля 2013 года в Кремлевском дворце состоялся президентский торжественный прием, посвященный 70-летию разгрома Красной Армией фашистских войск в Сталинградской битве. Среди 150 ветеранов со всей страны, приглашенных в Москву, Удмуртию представлял ижевчанин, старейший преподаватель ИМИ-ИжГТУ Исаак Абрамович Флейшер.

Среди выпускников И.А.Флейшера — кадровые офицеры, руководители и программисты крупных кампаний и предприятий, специалисты космодромов и военных полигонов. Все, кто его знал, помнят интеллигента и романтика с необыкновенно мягкой улыбкой, при этом — профессионала и человека незыблемых правил, — так о нём отзываются его ученики.

Дата: 17.11.2026
Полезная информация